«Я не спрашивал», ответил Том, пожав плечами.

    «О, это просто великолепно. Ты не спрашивал», Хло недоверчиво покачала головой. Хотя копия, на которой нежно покоились в настоящее время её пальцы, была без подсветки, и насчитывала не более чем пять веков - почти на тысячу лет моложе текстов оригинала, что находились в Национальном Музее Ирландии - это была священная частица истории, требующая предельного почитания и уважения.

    А не того, чтобы её возили по городу и вверяли в руки незнакомца.

    «Как много он пожертвовал?», раздражённо спросила она. Она знала, что некая взятка должна была перейти из рук в руки. Некто мог взять вещи из Галерей не больше, чем прогуляться в Тринити-Коледж и попросить взять на время Книгу Келлов.

    «Украшенный драгоценными камнями скин ду пятнадцатого века и бесценный Дамаскский клинок», сказал Том, блаженно улыбаясь. «Дамаскский клинок датируется Крестовыми походами. Оба признаны подлинными».

    Тонкая бровь приподнялась. Благоговейный трепет в два счёта разделался с негодованием. «Вау! Правда?» Скин ду! Её пальцы сжались от предвкушения. «Они уже у тебя?» Древности: она любила их всех без исключения, начиная с бусинки на чётках вместе со всей сценой Страстей Христовых, вырезанной на них, и заканчивая гобеленами с Единорогами на пару с роскошной коллекцией средневековых клинков.

    Но особенно она любила всё шотландское, напоминающее ей о дедушке, который вырастил её. Когда её родители погибли в автомобильной катастрофе, Эван МакГрегор устремился туда и забрал сломленную четырёхлетку в новый дом в Канзасе. Испытывающий чувство гордости за своё наследие, наделённый неистовым шотландским темпераментом, он наделил её любовью ко всем кельтским вещам. Это была её мечта - однажды посетить Гленгарри, увидеть город, где он родился, посетить церковь, где он венчался с бабушкой, прогуляться по вересковым пустошам под серебряной луной. Её паспорт был уже готов, ожидая тот прекрасный штамп; ей надо было только накопить достаточно денег.